Цфасман Александр

Мой Цфасман

Музыку я любил всегда, сколько себя помню. Мои первые осмысленные воспоминания тоже связаны с музыкой. Наверное, от родителей я унаследовал абсолютный музыкальный слух, и они, вернувшись из эвакуации в разрушенный город, вместе с минимально необходимой мебелью купили роскошное старинное пианино «Offenbacher» с бронзовыми подсвечниками, украшенное деревянной инкрустацией. Когда дома никого не было, я снимал стоящее на нем семейство мраморных слоников, открывал крышку и заворожено смотрел на бронзового двуглавого орла и надпись: «Императорский домъ Ст.-Петербург», отлитые в верхней части рамы.

Когда приходили гости, отец ставил меня спиной к клавиатуре, нажимал клавишу и спрашивал: «Какая нота прозвучала, покажи-ка, сынок?». Я безошибочно нажимал ту же клавишу, а гости изумлялись и искали какой-нибудь подвох, как у фокусников в цирке.

Моя первая учительница музыки больно била меня по пальцам, когда я ошибался, играя какие-то несносные упражнения. Я наотрез отказался от таких занятий, но продолжал удивлять гостей, играя «по слуху» отрывки из оперетты «Сильва», попурри из которой было на пластинке. Второй любимой была пластинка с незатейливой песенкой «Неудачное свидание». Да-да, та самая, которую мы часто вспоминаем:

- Но где ж вы были?
- Я - у аптеки!
- А я в кино ждала вас!
- Так значит, завтра на том же месте, в тот же час.

На этикетке было написано «Ногинский завод», а ниже «Джаз-орк. п/у А.Цфасмана». Слова песенки легко запоминались. Но для меня самыми захватывающими были звучание джаза и небольшое соло на фортепьяно, как я позже узнал - пианиста и дирижёра А.Н.Цфасмана. Оно приводило меня в восторг, и я безуспешно пытался воспроизвести его на пианино. Потом появилось еще несколько пластинок: Георгий Виноградов пел - «Я возвращаю ваш портрет», Ружена Сикора - «Этот цветок не ярок» и другие с записями джаз-оркестра ВРК под управлением Цфасмана. Что означало это непонятное «ВРК», я не знал, но старался найти пластинки с такой аббревиатурой. В конце концов у меня собралось довольно много дисков Цфасмана, несколько прекрасных ретро-альбомов, вышедших уже в 90-е годы. Особенно я дорожил записью исполнения им «Рапсодии в стиле блюз» Джорджа Гершвина...

В 1998 году в Нью-Йорке отмечалось столетие со дня рождения выдающегося американского композитора. Торжество было устроено в концертном зале Gershwin Theatre Бруклинского колледжа. Возможность написать отчет об этом вечере меня обрадовала. Имя Гершвина, его судьба и музыка переплелись в моем сознании с творчеством именно Цфасмана...

Родился Александр Наумович Цфасман 14 декабря 1906 года в городе Запорожье (до 1921 г. - Александровск) в семье парикмахера. Еще учась в Московской консерватории, Цфасман увлекся джазом и в 1926 году создал первый в стране профессиональный джазовый коллектив «АМА-джаз». В 1927 году оркестр Александра Цфасмана стал исполнять джазовую музыку по радио (много позже оркестр принял участие и в первой советской джазовой телепередаче). Вскоре появились пластинки с записями этого оркестра и владельцы патефонов и грамофонов получили возможность слушать прекрасную, а для многих прежде неизвестную, совершенно новую музыку.

В 1937 году были выпущены пластинки с записями четырех песен, две из которых обрели необыкновенную популярность. Это «Неудачное свидание» и обработка популярного польского танго, известного в Советском Союзе как «Утомленное солнце». Вслед за песнями появились записи и инструментальной музыки: «Звуки джаза», «Я люблю танцевать» и другие. Пианизм и композиторское творчество у Цфасмана неразделимы. Как пианист он вызывал восхищение А.Гольденвейзера, К.Игумнова, Г.Нейгауза и других выдающихся исполнителей, а также композиторов. В 1951 году Шостакович писал Цфасману: «Обращаюсь к Вам с большой просьбой. Я написал для картины «Незабываемый 1919 год» нечто вроде фортепианного концерта. Для вас он не представляет трудностей. Сам же я его сыграть не могу. Очень просим Вас не отказаться и сыграть его. Повторяю: для Вас это будет не трудно».

Среди произведений Цфасмана крупной формы - концерты для фортепиано с джаз-оркестром и симфоническим оркестром, музыка к кинофильмам и театральным постановкам.

С 1939 г. в течение семи лет А.Цфасман руководил джаз-оркестром Всесоюзного радиокомитета - тем самым «ВРК». С этим коллективом связаны, вероятно, самые большие достижения советского биг-бэнда. С весны 1942 года джаз-оркестр ВРК неоднократно выезжал на фронт. После высадки войск союзников в Нормандии, когда второй фронт стал реальностью, в репертуаре оркестра появились мелодии английских и американских авторов. Особенно часто он исполнял фокстрот Джерома Керна из американского фильма «Песнь о России».

В 1946 году Цфасман стал музыкальным руководителем театра «Эрмитаж», при котором он создал симфоджаз. В том же году вышла пластинка с записью песен в исполнении Леонида Утесова, которому аккомпанировал Цфасман.

В 50-е годы джаз в СССР фактически оказался запрещенным. А.Н.Цфасман создал маленький инструментальный ансамбль, с которым он виртуозно исполнял свои невероятно изобретательные пьесы: «Радостный день», «Веселый вечер». Дирижер и композитор, несмотря на запреты, нес людям радость, исполняя в столице и во время гастролей по стране искрящуюся жизнерадостную музыку...

В ту пору я учился на втором курсе института. Однажды ко мне подошел мой сокурсник Эдик и сказал: «У тебя же отличный музыкальный слух! Приходи петь к нам в хор!» «Слух-то у меня хороший, - ответил я, - но голос...» «Неважно, там принимают всех. Иначе все равно тебе дадут какую-нибудь общественную нагрузку! Так уж лучше петь...» Придя на репетицию хора, я услышал, что там разучивали отнюдь не «Эх, хорошо в стране советской жить!», а что-то совершенно незнакомое и достаточно необычное. Это была песня, в мелодии которой чувствовались джазовые интонации. За ритмом трудно было уследить, он все время менялся:

О, как одинок я,
Ах, без вас как без воды
Цветок я!
Так не губите меня,
Спасите меня,
Спасите меня
Скорей!

Хористы пели с явным удовольствием. Руководил ими известный в городе хормейстер по фамилии Птиц.

Зазвучала другая песня, в ином ритме и темпе, но несложно было догадаться, что ее сочинил тот же композитор: И мы с тобой вдвоем

Гнездо совьем,
И песню запоем
В гнезде своем,
И будешь ты со мной,
Любимый мой.

Фамилию композитора я запомнил - Джордж Гершвин. С годами я полюбил музыку этого американца, не пропускал ни одного концерта, где исполнялись его симфонические произведения, покупал пластинки с записью его фортепьянных сочинений в исполнении разных пианистов. Мне по сей день доставляют огромное удовольствие фортепьянные вариации на темы песен Гершвина в блистательной интерпретации моего земляка, известного джазового пианиста Леонида Чижика, а также бессмертные «Порги и Бесс», «Американец в Париже». Но самой любимой вещью остается для меня «Рапсодия в блюзовых тонах». Я знал ее на память всю, до последней ноты. Собирал ее записи в самых разнообразных исполнениях, переложениях (например, собственное переложение для трубы с оркестром играл замечательный советский трубач Тимофей Докшицер) и даже аранжировках - для симфонических, джазовых и оркестров народных инструментов.

Но самая дорогая - цфасмановская...

В 1958 году моему отцу, инвалиду войны, дали путевку в один из санаториев в Сочи. Папа взял меня с собой, поскольку нуждался в помощи. Санаторий считался шахтерским, но вместе с горняками в нем поправляли свое здоровье партийные бонзы. Они имели возможность приглашать в концертный зал здравницы кого угодно. Цфасман приехал в город на гастроли и однажды появился в санатории. Отобедавшие, не спеша, направлялись в зал, где уже сидел за роялем маэстро. Сугубо «прозаическая» атмосфера, казалось, ничуть не смущала артиста, и он спокойно ожидал. Наконец, публика угомонилась, и Цфацман начал играть. Это были часто передаваемые по радио его фортепьянные фантазии на темы популярных песен советских композиторов. Когда Александр Наумович сыграл свою блестящую импровизацию - с неожиданными, как у Глена Миллера, ритмическими паузами, острыми синкопами, множеством арабесок - на тему песни Соловьева-Седого «Потому что мы пилоты», я не удержался и в восхищении зааплодировал. Мои хлопки, никем не подхваченные, сиротливо погасли, а Цфасман, улыбнувшись, бросил взгляд в мою сторону.

Концерт закончился. Публика покидала зал. Но несколько человек остались. Озорно сверкнув глазами, Цфасман спросил у них: «Не хотите ли послушать одну музыкальную шутку?» И, пододвинув коротким движением стул к роялю, начал играть. Казалось, звучал целый оркестр. Это была увертюра к опере Бизе «Кармен» и, одновременно, песня «Варяг» - помните: «Наверх вы, товарищи, все по местам...»? Но в тот момент, когда я об этом догадался, послышались куплеты «Эскамильо», а завершилось все легкомысленной штраусовской полечкой, которая ну просто притворилась началом увертюры Бизе...

Цфасман закончил играть, одновременно с финальным аккордом резко поднялся со стула, лукаво посмотрел на слушателей и вдруг обратился ко мне: «А вы, молодой человек, тоже играете?» «Нет..., - ответил я и неожиданно для самого себя выпалил: - Я пою», вспомнив почему-то свой студенческий хор. И чтобы совсем уж выглядеть идиотом, добавил: «Гершвина...» «Вы любите Гершвина? - удивился Цфасман. - Тогда приходите завтра на мой концерт. Я буду играть его «Рапсодию в блюзовых тонах»...»

И ещё несколько строк вместо эпилога.

Александр Цфасман умер в 1971 году. Он был всего на 8 лет младше Джорджа Гершвина, который родился в 1898-м. Семейное предание гласит: когда Морис Гершович, отец Джорджа, приехал в Америку из Санкт-Петербурга, он, следуя иммигрантской традиции, которая якобы приносит удачу, направился первым делом к статуе Свободы. В пути Морис потерял шляпу - ее унес ветер. В шляпе был спрятан адрес дяди, которого он должен был найти в Бруклине. Морис приехал в Бруклин, не зная ни адреса, ни единого слова по-английски. На смеси идиш и русского он стал расспрашивать людей, не знают ли они портного по фамилии Гринштейн. В Бруклине были сотни Гринштейнов, из которых примерно половина занималась портняжным делом. Но каким-то чудом Морис все же отыскал здесь брата своей матери. С тех пор в семье Гершовичей-Гершвинов считают, что потерянная Морисом шляпа приносит удачу. Возможно и такое. Ведь стал же Джордж Гершвин знаменитым, как, впрочем, и его брат Айра...
Виталий Орлов (Нью-Йорк)
Источник:
Vestnik.com