Спиноза Бенедикт (Барух)

(24.11.1632 - 21.02.1677)

Бенедикт де Спиноза. Он был изгнан Амстердамской синагогой

Биографическая справка

Бенедикт де Спиноза (Барух Деспиноза) родился в Амстердаме 24 ноября 1632 года, в семье беженца с Пиренейского полуострова, по всей вероятности из Португалии (хотя «Спиноза» - имя также и испанское). Воспитанный как ортодоксальный еврей-сефард, он выучился грамоте и богословию Талмуда. Его народ возлагал на него надежды, однако его взгляды становились всё более и более критическими, а участие в религиозных обрядах всё менее регулярным. Наконец он был формально изгнан Амстердамской синагогой в 1656. Примерно в это же время он покидает Амстердам и живет поначалу в Уверкерке, деревне расположенной неподалёку, а после 1660 в Рийнсбурге, что в окрестностях Лейдена, общаясь с меннонитами и членами антиклерикальной христианской общины коллегиантов, штаб-квартира которой находилась в Лейдене. Теперь он отдается интеллектуальным и научным занятиям, зарабатывая на жизнь изготовлением оптических линз для телескопов и микроскопов. Наши знания о его жизни и характере в основном опираются на две ранние биографии, одна из которых написана его почти что современником И.М. Лукасом (см. работу А. Вульфа, Старейшая биография Спинозы), а другая - И. Кёлером (Колерусом), она издана в 1706 (см. Ф. Поллок, Спиноза, его жизнь и философия, Приложение).

Спиноза изучил, а возможно затем и преподавал, латынь в школе вольнодумца Ф.А. ван ден Энде, и находился, очевидно, под большим впечатлением от «новой философии» Декарта, стимулировавшей его собственную оригинальность. Его характер, насколько нам известно, - это характер человека посвятившего себя поискам истины и равнодушного к преследованиям, чей авторитет всё возрастал как среди его друзей, так и вообще в «республике учёных». По его сочинениям мы можем с уверенностью судить, что уравновешенность, добродетельность его нрава и тонкость ума оттенялись аскетизмом, упорством и педантичностью; но, будучи писателем и ведя образ жизни затворника, он, тем не менее, питал живой интерес к общественным делам.

Первые годы после своего изгнания он, насколько известно, был видным членом одного философского дискуссионного сообщества; предполагается, что рукопись, найденная и изданная впоследствии под заглавием Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье, была связана с этой его деятельностью. Его первым опубликованным трудом, и единственным открыто подписанным его именем, стало, однако, Геометрическое изложение Декартовых Начал философии (с приложением, озаглавленным Метафизические Мысли, в котором исподволь проводится спинозистское толкование основной части труда), возникшее из неких уроков, которые он давал одному приятелю, жившему по соседству. Книга была опубликована в 1663 году и, вероятно, послужила основанием для приглашения занять кафедру философии в Гейдельберге - и это несмотря на гул возмущения, вызванный его второй опубликованной книгой, Богословско-политическим трактатом, который появился поначалу анонимно в 1670, но почти всеми приписывался Спинозе. Он, меж тем, предпочитал вести жизнь частного и независимого ученого. В 1663 он переезжает в Воорбург, близ Гааги, где завершает оставшуюся работу [над Трактатом]; а через год после публикации книги, в 1671, окончательно перебрался в Гаагу, сняв комнату в доме возле одного из каналов (Pavilion Canal), который теперь носит его имя. Здесь была закончена и подготовлена к публикации Этика.

Известие о книге распространилось и пошли кривотолки, тогда он решил воздержаться от ее опубликования, опасаясь повторения шумихи, поднятой Богословско-политическим трактатом, - договорившись со своим издателем в Амстердаме, что в случае его смерти, если раньше не подвернется более благоприятный случай, эта работа вместе с остальными его сочинениями увидит свет. Несмотря на то, что здоровье его пошатнулось из-за всё более обострявшихся приступов чахотки, умер он довольно неожиданно, в присутствии своего доктора, 21 февраля 1677. Книга его посмертных трудов была, в соответствии с договоренностью, издана в том же году.

Более или менее полноценное самостоятельное представление об учении Спинозы можно получить, лишь читая его тексты. Поэтому остановимся ниже только на отдельных пунктах, представляющихся ключевыми, получивших, однако различные, порой самые причудливые, интерпретации.

«Геометрический способ»

Свою метафизику Спиноза строит по аналогии с логической теорией (в «Этике», его основном произведении). Что предполагает: (1) задание алфавита (определение терминов), (2) формулировку логических законов (аксиом), (3) вывод всех остальных положения (теорем) путем логических следствий. Такая форма гарантирует истинность выводов в случае истинности аксиом. Данный принцип построения в систематическом виде был описан еще Аристотелем (классическая логика) и нашел свое наиболее известное выражение в геометрии Эвклида. Применительно к «Этике» Спинозы следует упомянуть, что она, четко ориентируясь на этот идеал, не всегда полностью удовлетворяет ему (это относится к доказательству отдельных теорем).

Основанием принятия аксиом за истинные для рационализма является их интуитивная самоочевидность. «Интуиция» здесь - не род смутного, «полусознательного» чувства, а «интеллектуальная интуиция»: способность к непосредственному ясному и отчетливому постижению сущности вещей, проявление «естественного света разума», высший род познания. Такое понимание оснований истинности аксиом не является особенностью метафизики 17 века: так, например, в современной математике также существует интуиционистская интерпретация истинности ее основополагающих положений. Для лучшей наглядности приведем схему научного познания, в том виде как ее изобразил Эйнштейн в письме своему другу Maurice Solovine:

A - аксиомы; S, S', S” - теоремы; E - разнообразие непосредственных данных чувственного опыта.

Непосредственные данные чувственного опыта (E) составляют основание исследования; высший уровень образован теоретическими аксиомами (A). Исследователь начинает с E и ищет для себя систему теоретических оснований, аксиом (A). Затем, из этих аксиом он логически выводит отдельные высказывания (S), которые, по Эйнштейну, имеют претензию на правильность. Наконец, эти высказывания вновь конфронтируются с данными опыта E, т.е. подлежат эмпирической проверке. В этом круге из данных опыта и аксиом, только переход от аксиом к отдельным высказываниям является логическим - между E и A существует только интуитивная связь. Проверка отдельных высказываний (S) на опыте (E) является, собственно, также внелогической операцией, так как теоретические понятия в S не стоят в логической связи с данными чувств.

Субстанция

«Субстанция» у Спинозы, - то, что «существует само по себе и представляется само через себя» (Э:I, опр.). Традиционное (и несправедливо оспариваемое) представление о субстанции состоит в том, что она - некий субстрат, вещь в собственном смысле слова. Субстанция - также логический субъект своих предикатов, свойств (т.е., например, «протяженность» не является самостоятельной сущностью, существующей независимо; она - не «протяженность сама по себе», а протяженность конкретной вещи, конкретной субстанции). Это понимание соответствует также определению данному Аристотелем для «первого типа» субстанций.

По Спинозе, субстанция (она же «природа», она же «бог» - «Deus sive Natura») существует только одна, т.е. она есть все существующее. Еще раз, бог Спинозы не является личностным существом в традиционном религиозном понимании: «в природе Бога не имеют место ни ум, ни воля» (Э:I, сх. к т.17). Субстанция бесконечна в пространстве и вечна во времени (так как не может разрушиться сама по себе, а внешних агентов просто нет). Субстанция, по определению, неделима (Спиноза, в противоположность Декарту, был противником атомарного учения): делимость - лишь видимость конечных вещей. Любая «конечная» вещь (конкретный человек, цветок, камень) является частью этой субстанции, ее модификацией, ее модусом. Следует подчеркнуть, что модусами субстанции могут быть только единичные вещи (res singulares), универсалии же (например, «человек вообще») просто не существуют. Спиноза был последовательным номиналистом: «Возможно, что это не удовлетворит многих, которые больше привыкли занимать свой рассудок entia rationis (мысленными сущностями), чем отдельными вещами, существующими в действительности в природе, и потому рассматривают ens rationis (мысленную сущность) не как таковую, но как ens reale (реальное существо)» [1].

Атрибуты: «протяжение» и «мышление»

Атрибут - то, что составляет сущность субстанции, ее фундаментальное свойство. Нам (по Спинозе) известно только два атрибута - «протяжение» и «мышление», хотя, теоретически, их может быть бесконечное количество. (Локк аргументировал пополнить это перечисление «непроницаемостью», Лейбниц - «силой». Сегодня список был бы, наверное, еще больше). Таким образом, если у Декарта протяжение и мышление - это атрибуты двух самостоятельных субстанций, то у Спинозы они принадлежат одной и той же. Атрибуты совершенно независимы, т.е. не могут влиять друг на друга. Однако как для субстанции в целом, так и для каждой отдельной вещи описания через атрибут протяжения и мышления согласуются (так как это свойства одной и той же субстанции): «Порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей» (Э: II, т.7).

Протяжение является определяющим признаком тела, к нему через «бесконечный модус движения и покоя» сводятся все «физические» характеристики вещей. Однако мир не только протяжен, ему присущ как минимум еще один атрибут - мышление. Термином «мышление» Спиноза обозначает все содержание сознания: ощущения, эмоции, собственно разум и т.п. Субстанцию в целом как вещь мыслящую характеризует «модус бесконечного разума». А так как мышление является атрибутом субстанции, то и любая единичная вещь, т.е. любая модификация субстанции, обладает им (сознает не только человек, и даже не только «живое»!): все вещи «хотя и в различных степенях, однако же все одушевлены» (Э:II, сх. к т.13). При этом, конкретную модификацию атрибута мышления Спиноза называет идеей.

На уровне человека протяжение и мышление составляют тело и душу. «Объектом идеи, составляющей человеческую душу, служит тело, иными словами, известный модус протяжения, действующий в действительности (актуально) и ничего более» (Э:II, т.13), поэтому сложность человеческой души соответствует сложности человеческого тела. Для наглядности представьте себе одну и ту же вещь, рассматриваемую как бы с двух сторон - снаружи и «изнутри». Естественно (это следует из независимости атрибутов), «ни тело не может определять душу к мышлению, ни душа не может определять тело ни к движению, ни к покою, ни к чему-либо другому» (Э:III, т.2).

Подобное «строение» позволяет объяснить и процесс познания: Тело меняется - либо в результате воздействия внешних агентов (других тел), либо в силу внутренних причин. Душа как идея тела меняется вмести с ним (или тело изменяется вместе с душой, неважно - это просто два параллельных ряда), т.е. она «знает» об изменениях тела. Теперь человек чувствует, например, боль, когда тело повреждено и т.п. Душа не имеет никакой проверки полученного знания за исключением механизмов ощущения и реакций тела. Когда душа адекватно понимает опыт, это может быть использовано для того, чтобы сформировать удовлетворительные концепции мира и внешних явлений.

Причинность

Все должно иметь свое причинное объяснение, «nam ex nihilo nihil fit (ибо ничто не происходит из ничего)» [2]. Прототипом любого причинно обусловленного события для Спинозы было столкновение тел в механике (единственный способ взаимодействия тел в соответствии с представлениями 17 в.). Единичные вещи, действуя друг на друга, связаны жесткой цепью взаимной причинной обусловленности, и в этой цепи не может быть никаких разрывов. Вся природа представляет собой бесконечный ряд причин и следствий, которые в своей совокупности составляют однозначную необходимость, «вещи не могли быть произведены Богом никаким другим образом и ни в каком другом порядке, чем произведены» (Э:I, т.33). Таким образом, Спиноза как представитель механистического детерминизма (наряду с Гоббсом) полностью отвергает возможность существования случайности. В дальнейшем такую причинность назовут абсолютной, линейной, геометрической (Лейбниц), лапласовской (по имени Лапласа). Представление о случайности тех или иных явлений возникает лишь потому, что мы рассматриваем эти вещи изолированно, вне связи с другими. «Если бы люди ясно познали порядок Природы, они нашли бы все так же необходимым, как и все, чему учит математика»; «законы бога не таковы, чтобы их можно было нарушить» [3].

На уровне человека (как и на уровне любой другой вещи) это означает полное отсутсвие такого явления как «свобода воли». Мнение о свободе воли возникает из мнимого кажущегося произвола действий людей, «свои действия они осознают, причин же, которыми они определяются, не знают» (Э:III т.2). Поэтому «ребенок убежден, что он свободно ищет молока, разгневанный мальчик - что он свободно желает мщения, трус - бегства. Пьяный убежден, что он по свободному определению души говорит то, что в последствии трезвый желал бы взять назад» (Э:III, т.2). Свободу Спиноза противопоставляет не необходимости, а принуждению или насилию. «Стремление человека жить, любить и т.п. отнюдь не вынуждено у него силою, и, однако, оно необходимо».

Аффекты

Учение об эмоциях, или аффектах, играет для самого Спинозы первостепенную роль в философии (доказать способность разума сопротивляться аффектам - основная задача «Этики»). Аффектом называется как состояние человеческой души, имеющей смутные или неясные идеи, так и связанное с этим состояние человеческого тела. Основных аффектов, переживаемых человеком, три: удовольствие, неудовольствие и желание. Аффекты, возникнув от тех или иных причин, могут слагаться друг с другом многочисленными способами, образуя все новые и новые разновидности аффектов, страстей. Их разнообразие вызывается не только природой того или иного объекта, но и природой самого человека. Власть аффектов над людьми увеличивается вследствие всеобщего предрассудка, будто люди свободно владеют своими страстями и могут в любой момент от них избавиться. Аффекты-страсти могут заполнять все сознание человека, упорно преследовать его, вплоть до того, что находящийся под их воздействием человек, даже видя перед собой лучшее, будет вынужден следовать худшему. Бессилие человека в борьбе со своими страстями Спиноза называет рабством (Э:IV предисл.). Естественные желания являются формой насилия. Мы не выбираем, чтобы иметь их. Наше желание не может быть свободно, если оно подчиненно силам вне себя. Таким образом, наши реальные интересы находятся не в удовлетворении этих желаний, но в их преобразовании через познание их причин. Рассудок и интуиция (ясное непосредственное постижение) призваны освободить человека от подчинения страстям. Как только мы узнаем, что являемся частью системы мира и подчинены рациональным необходимым законам, мы понимаем, насколько иррациональным было бы желать, чтобы вещи были отличны от того, что они есть - «все вещи необходимы ... в природе нет ни добра, ни зла» [4]. Это означает, что иррационально завидовать, ненавидеть и чувствовать вину. Существование этих эмоций предполагает существование различных, независимых вещей, действующих в соответствии со свободной волей...

1. Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье // Спиноза, 1957, Т.1, С.138.

2. там же, С.139.

3. там же, С.157.

4. там же, С.119
Хэролд Ф. Хэллетт
Источник:
http://bdsweb.tripod.com