Визенталь Симон

(31.12.1908, Букач, Австро-Венгрия – 20.09.2005, Вена)

Общественный деятель, публицист, основатель Центра документации (архива) в Вене, целью которого был розыск избежавших наказания после окончания Второй мировой войны нацистов. Родился в Польше, по специальности архитектор.

Визенталь был узником многих концентрационных лагерей. После войны, работая в американской военной администрации, занимался поиском военных преступников на территории Австрии, позднее был сотрудником управления стратегических служб и контрразведывательных подразделений США.

В 1947 году в Линце он открыл небольшой документационный центр по розыску нацистских преступников.

В 1960 году помог израильскому правительству обнаружить Адольфа Эйхмана, сыгравшего главную роль в осуществлении т.н. "окончательного решения".

В 1961 году перевел свой центр в Вену, где собрал картотеку на 22500 разыскиваемых нацистских преступников. В это же время возглавил Еврейскую федерацию жертв нацистского режима.

В 1948 году Визенталь участвовал в работе Центрального агентства по расследованию нацистских преступлений Государственного управления юстиции Западной Германии.

* * *

Человек, который ни о чем не забыл

У этого человека было много учеников, друзей, последователей и единомышленников, но гораздо больше врагов и ненавистников. Его высокопарно величают "праведником", "правдоискателем", "легендой" и даже "живой совестью еврейства" – и упрекают в мстительности, безжалостности, неумении прощать, а заодно в шпионаже и даже в сотрудничестве с гестапо. Сам же Визенталь предпочитает именовать себя просто криминалистом, историком и основателем Еврейского центра документации. Благодаря бестселлерам и блокбастерам он более всего известен как "охотник за нацистами", хотя это давно не главное в его работе. К тому же в апреле этого года появились сообщения, что деятельность по поимке уцелевших нацистов Визенталь оставляет и уходит на покой. "Мое дело сделано, – сказал Визенталь в интервью Би-би-си. – Я нашел тех виновных в массовых убийствах, которых искал. Я пережил их всех... А те, кто остался, сейчас слишком стары и больны для того, чтобы предстать перед судом".

Смерть и жизнь

Симон Визенталь родился 31 декабря 1908 года на Галичине, в городке Бучач. В тогдашней Австро-Венгрии отношение к евреям было относительно толерантным. Однако 20 лет спустя, когда Симон надумал поступать во Львовский технологический, город находился уже на территории Польши, там действовала процентная норма для студентов-евреев. В результате диплом архитектора Визенталь получил на архитектурном факультете Пражского инженерно-строительного института. В 1936 году женился, вернулся во Львов, где открыл архитектурное бюро.
Идиллическая жизнь закончилась уже через три года, когда Сталин и Гитлер разделили Польшу и во Львов вошли советские войска. Разумеется, бизнесу сразу пришел конец. Начались аресты и высылки. Сначала пришли за отчимом Визенталя (он так и сгинул в тюрьме), затем был арестован его брат. Самого Симона спасла от ареста банальная взятка следователю НКВД. Летом 1941 года советский террор сменился немецким геноцидом. Визенталь в числе других евреев направлен на принудительные работы. Через год, когда гитлеровцы приступили к тотальному истреблению евреев на Львовщине, погибли все до единого родные Симона и его жены – всего 89 человек. Своей жене-блондинке Визенталь успел купить фальшивые "арийские" документы, но то, что он уцелел сам, можно объяснить только чудом. Впрочем, то же, вероятно, можно сказать о любом еврее, оказавшемся в годы войны на оккупированных территориях. Подробности его мытарств ужасны именно своей будничностью – такой же путь прошли миллионы, но некоторые детали поражают каким-то необычайно отчетливым вмешательством судьбы.
Например, такой эпизод. В 1944 году линия фронта подходит вплотную к концлагерю Яновска, где содержится Визенталь. К этому моменту из 149 тысяч заключенных в живых остается 34 человека. Охранники-эсэсовцы отказываются выполнить приказ о расстреле узников, понимая, что после этого их самих за ненадобностью отправят на передовую. И отступают на запад, гоня перед собой полуживых зэков и прихватывая по дороге население окрестных деревень, чтобы оправдать многочисленность охраны. В конце концов Визенталь оказался в Маутхаузене, где и был освобожден в числе немногих уцелевших 5 мая 1945 года авангардом американской танковой дивизии. Рослый (180 см) Симон весил меньше 50 килограммов и находился в бараке для умирающих. Невероятно, но спаслась и его жена, уцелевшая благодаря фальшивым документам и встретившая конец войны в разрушенной Варшаве. Жизнь продолжалась. Точнее, начиналась новая, потому что к прежней жизни тихого архитектора Визенталь возвращаться не собирался.
Улики
В первые недели и месяцы после войны масштаб катастрофы, постигшей европейское еврейство, мало кто осознавал. Слухи о лагерях смерти ходили все более отчетливые, но казались слишком ужасными, чтобы быть правдой. Документы были по большей части уничтожены, и их уничтожение продолжалось. Визенталь был едва ли не первым, кто понял, насколько важно немедленно начать сбор свидетельств о Холокосте. "Найти свидетеля так же важно, как поймать преступника", – говорил Визенталь. Тем более что сразу после войны, в дни Нюрнбергского процесса, трудно было предполагать, что поиски оставшихся на свободе преступников могут затянуться на десятилетия. Еще в концлагере Яновска Визенталь стал записывать имена и приметы охранников и палачей (эти записки погибли при одном из многочисленных обысков). 21 мая 1945 года он передает американским властям список, в котором значилось 91 имя (впоследствии список разросся до 22 500 имен). В 1947 году в Линце он создал Еврейский центр документации, собиравший и систематизировавший свидетельства о Холокосте. Информация собиралась по крохам, но к середине 50-х, по словам гордого Визенталя, в центре уже хранилось "около тонны современной истории еврейства". И параллельно начался поиск палачей. Уже летом 45-го Управление стратегических служб США (OSS) начало поиски исчезнувшего в конце войны Адольфа Эйхмана, отвечавшего в Имперском управлении безопасности за «окончательное решение» еврейского вопроса. Поиски на первом этапе возглавил Визенталь.
Кстати, именно сотрудничество с OSS (эта структура занималась пропагандой, но также и тайными операциями, и контрразведкой) дало впоследствии противникам Визенталя повод утверждать, будто благим делом поиска беглых преступников он прикрывает банальную разведывательную деятельность в пользу американцев. Но на все упреки он отвечал: "Мой единственный заказчик – моя еврейская совесть". А вообще независимость и несговорчивость Визенталя не раз приводили в бешенство работников государственных структур разных стран и не раз затрудняли его сотрудничество с этими структурами. Визенталь никогда не желал принимать в расчет "высшие" соображения политической целесообразности. Собственно, беглых нацистов активно искали только в первое время после войны. Все больше не до того становилось бывшим союзникам, по мере того как разгоралась холодная война. Ее, между прочим, Визенталь называет "войной, в которой побежденными оказались и Восток, и Запад, а победителями – нацистские преступники".
Поиски
Но вернемся к поискам Эйхмана. Без сомнения, это самая яркая из историй о поимке беглого нациста. Отдельные эпизоды – как агенты МОССАД выследили Эйхмана в Аргентине, похитили, вывезли в Израиль, как его судили и казнили – известны достаточно хорошо, особенно теперь, когда опубликованы воспоминания, написанные Эйхманом в израильской тюрьме (в свое время израильское правительство наложило 25-летнее эмбарго на публикацию). Но первые годы поисков Палача, когда их вел Визенталь, также полны детективных подробностей, большая часть которых выяснилась на процессе. Например, Эйхман покинул Германию, судя по всему, только на рубеже 50-х годов, а до этого спокойно жил на родине под вымышленной фамилией. Более того, после окончания войны его дважды задерживали американцы, отправляли в лагерь для военнопленных – и он снова оказывался на свободе, поскольку оба раза ему удавалось скрыть свое настоящее имя. В 1947 году жена Эйхмана Вера добилась, чтобы ее исчезнувшего мужа официально признали умершим, после чего и так нелегкие поиски столкнулись еще и с серьезными формальными препятствиями. Однако уже в 1953 году Визенталь знал, что Эйхман в Аргентине, и сразу же передал эту информацию израильским властям.
После этого он уже не принимал в операции непосредственного участия (во всяком случае, ничего определенного об этом не известно), зато известно, кого он выследил лично. В 1963-м Визенталю удалось обнаружить человека, который арестовал и отправил в Освенцим Анну Франк. Карл Йозеф Зильбербауэр был профессиональным полицейским, до войны и назначения в оккупированный Амстердам служил в полицейском управлении Вены, куда и вернулся впоследствии и где работал до самого ареста. В 1970 году судили бывшего коменданта концлагеря Треблинка Франца Штангля, найденного Визенталем. Штангль был признан виновным в убийстве 400 тысяч человек и приговорен к пожизненному заключению (год спустя он умер в тюрьме). Через два года была осуждена Хермина Браунштайнер – надзирательница детского барака лагеря Майданек. К началу 70-х она уже много лет жила в США, но Визенталь добился ее экстрадиции.
Конечно, не всех удалось найти. Визенталь так и не поймал Йозефа Менгеле – главного врача Освенцима. В 1979-м Менгеле умер в Бразилии от инсульта, это выяснилось много лет спустя. Детективные подробности расследований Визенталя, конечно, привлекали гораздо большее внимание, чем его просветительская и архивная деятельность. В 1972 году вышел роман Фредерика Форсайта "Досье "Одесса", сразу ставший бестселлером, переведенный на 17 языков и вскоре экранизированный. "Охотника за нацистами", выслеживающего беглого преступника, там сыграл молодой Джон Войт.
Справедливость или месть
Визенталя не раз упрекали в том, что в его поисках им движет исключительно чувство мести. Допустим даже на минуту, что это действительно так. Но разве нет у человека с судьбой Визенталя безусловного морального права на личное отмщение – права, санкционированного к тому же ветхозаветным "око за око"? Впрочем, Визенталь неизменно настаивал, что ищет не мести, а справедливости. Не всегда ему удавалось убедить в этом окружающих. Конечно, призывы к тому, чтобы "забыть старые раны" и примириться, чаще раздаются из рядов потомков палачей, чем жертв. Но сама процедура прощения – во всяком случае, в обыденной жизни, в обиходных обстоятельствах – предполагает, что виноватый просит прощения. А подобное происходит крайне редко. И если можно говорить о том, что национальное покаяние в течение десятилетий определяло общественный климат Западной Германии, то "клиенты" Визенталя никогда не просили прощения. Сам Визенталь не раз говорил в интервью, что помнит, как подсудимые на процессах смеялись, как они лгали, как изворачивались. Но они никогда не каялись. Впрочем, смысл поисков беглых преступников не столько в преследовании конкретного Франца, Йозефа или Адольфа, но в том, чтобы виновные в преступлениях против человечности нигде не чувствовали себя в безопасности. "Главный смысл моей работы за последние полвека, – говорит Визенталь, – в том, что убийцы завтрашнего дня предупреждены: они нигде не найдут покоя".

Александр Туров, "Еженедельный журнал"
30-12-2003